Авторизация       Регистрация

Звонок из будущего

Опубликовано: 2015-03-10 15:48:24
Просмотров: 431

Рубрика: Проза, Рассказ
Комментариев: 1

Эта, не совсем обычная история, началась с домашнего телефона, который вдруг требовательно
зазвонил, когда я уже открыл дверь, намереваясь выйти из квартиры, спуститься к уже подъехавшему такси, чтобы поехать в аэропорт:  чуть поколебался, подойти ли, времени в обрез,но мало ли кто мог позвонить, и с какой целью, и я поспешил к аппарату.
 
— Алло, — произнес в трубку, но в ответ услышал таинственную тишину. Нет, кто-то не ошибся
номером, но почему-то предпочёл игру в молчанку.
 
Я пожал плечами и решительно направился к двери, откуда снова услышал резкий звонок, словно со
мной играли в кошки-мышки, но мне играть было уже некогда, лимит времени стремительно исчерпывался.
 
На регистрацию в аэропорту я успел, едва ли на последней минуте, дежурная взяла мой паспорт,
открыла и спросила: А где билет?
 
— Там должен быть, — на автомате ответил я, понимая, что билета на месте нет: исчез
непонятным образом, нужно искать по карманам, может быть, нечаянно переложил и
благополучно забыл, так часто бывает. Спешные поиски по карманам и отделениями
сумок не привели к результату.
 
— Проверьте, я у вас пять дней назад заказывал билет на этот рейс, на Москву.
 
— Да, действительно, заказывали, я вижу, но мне нужен билет для регистрации. Впрочем,
надобность в этом уже отпала, регистрация закончилась, объявили посадку.
— Что же делать?Мне срочно нужно вылететь в Москву. Когда следующий рейс?
— На следующий рейс все билеты проданы. Есть места на пятнадцатое июля.
— Давайте на пятнадцатое,улетать-то надо.
— Обращайтесь в кассу.
 
Раздосадованный вернулся домой на рейсовом автобусе, не до шику, денег в обрез, да и спешить
уже некуда, самолёт всё равно улетел без меня в Москву, а я не смогу подписать выгодный контракт на издание моей первой книги. Сергея Смирнова я предупредил, что вылечу пятнадцатого, он отнесся   с пониманием, хотя и предупредил, что Владимир Дюрентов не любит, когда случаются вот такие незапланированные задержки, говорящие о несобранности автора, его необязательности.
 
— Ладно, не переживай, авось, всё обойдётся, — успокоил меня Сергей. — Чем думаешь
заняться?
— Хочу душ принять.
— Я не о том: одна книга погоды не делает, нужно приступать ко второй.
— Есть у меня кое-какие намётки, надо обдумать.
— Лады. Думай.Пиши. Дорогу к нам знаешь.
 
Когда я вышел из душевой, телефон разрывался не умолкая.
 
— Да. Я слушаю.
— Юра, ты на какой рейс брал билет? — раздался взволнованный голос Сергея.
— На 755-й. А что?
— А то! Ты ничего не слышал?
 — Я только что из ванной. У меня там нет радиоточки. Что случилось!
— Только что передали в новостях: под Смоленском потерпел катастрофу ТУ-134-й 755 рейса. Все
пассажиры погибли. Юра, ты родился в рубашке. Пойди в церковь и поставь свечку во своё здравие.
— Я атеист.
— Какая разница?Я тоже атеист. Но ты среди живых, а не лежишь на колхозном поле.  Слушал я о таких случаях, но такое со мной впервые.Ещё семеро пассажиров по разным причинам не пришли на этот рейс. Можешь напиться на радостях, жена разрешит.
— Я недавно развёлся, — машинально ответил я.
— Тогда, тем более, пей до поросячьего визга.
— Хорошо, — сказал я и положил трубку.
 
Каким-то образом меня в тридцать один год угораздило стать холостяком: Ирка, однажды, придя с
работы, заявила:
 
— Завтра пойдём в ЗАГС подавать на развод. Я тебе уже целый год изменяю, если не больше. Не
уходила потому, что приятно и полезно иметь двоих жеребцов, а сейчас Виталик сказал, что ревнует, не хочет меня с тобой делить, подозревает, что он тебе уступает в сексуальном плане. Глупышка, он совсем другой, романтичный, с прелюдиями, поцелуями туда, куда тебя не допросишься, и цветов не дождёшься, но в постели ты неотразим. Я буду по тебе скучать. Если не против, стану навещать. Но так, чтобы Виталик ни о чём не узнал. Он от меня без ума. Я такая счастливая! Не бойся. Квартиру я не стану делить. У Виталика отличная трёхкомнатная квартира! Боже! Я как знала, что не уживусь с тобой, не заводила детей, сейчас не придётся делить. Правильно меня мама предупреждала, что ты родился нищим и
умрешь нищим: кому нужны твои романы?! Второй Борис Акунин никому не нужен.
 
Было у меня намерение, собрать все её вещи в чемоданы и выставить на улицу в тот же час, как всё это услышал, но Ирка на седьмом году замужества знала все мои слабости, сама начала собирать чемоданы и, провоцируя, то и дело примеряла нижнее бельё, спрашивая:
 
— Как ты думаешь, Виталику понравится эта нижняя рубашка, а трусики?
 
Я целый час мял её в своих лапищах, стоны страсти и звериный вой лишь подзадоривали, впившиеся
ногти в кожу моей спины отдавали сладкой болью, она сама любила, когда я её кусал в загривок. Красные борозды лишь через неделю бледнели и исчезали со спины.  Вот и сейчас она, приподнявшись,с удовлетворением взглянула на свои художества — протяжённые борозды, ласково погладила.
 
— А почему ты никогда не изменял?
— Мне вполне тебя хватало.
— Да? А все говорят: мужчины полигамны, ни одной юбки не пропустят, чтобы мысленно не
раздеть.
— Раздевают женщин, а не юбки.
— Ах, не придирайся, литератор, сам всё понимаешь, не будь буквоедом. Если захочешь
повторить этот вечер, только позвони, прилечу при любом удобном случае, номер
телефона запишу на обоях, здесь не потеряется. А пока надо спешить, Виталик
скоро за мной приедет: не терпится стать единственным обладателем принцессы.
Скажешь, нет? Хороша ведь!
 
Я не спорил.Она, едва появившись на первом курсе нашего института, произвела неизгладимое
впечатление не только на всех студентов, но и на преподавателей, но она
почему-то предпочла выйти замуж за меня, третьекурсника. Много позже я понял,  что она перепробовала многих, и остановилась на мне потому, что я был в сексуальном плане лучше. Не знаю, по каким
параметрам она оценивала, но после некоторых размышлений я пришёл именно к
такому выводу.
 
После развода моя жизнь не очень существенно изменилась. Ирка готовить не умела и не хотела,
поэтому я чаще всего стряпал на скорую руку: готовил жареный картофель, или варил картофель в мундирах для селёдки. Изредка приходила моя мать и готовила борщи, супы. Она с отчимом жили поодаль в трехкомнатной квартире и старались не вмешиваться в нашу жизнь, чему я только был рад. Сам знаю, сколько семей развели любвеобильные родители и ревнивые свекрови.
 
Пять лет я преподавал в школе литературу и русский язык, пока одна из старшеклассниц
Наталья Великанова яростно не стала меня домогаться, признаваться в любви. Мой
отказ уступить ей, разозлил невероятно, заявила в милицию, что я её изнасиловал
в своей квартире. Скандал был на весь город. Из редакции приходила
корреспондент, чтобы состряпать статью, взять интервью у педагога-педофила.
Меня уволили из школы и грозил серьёзный срок. Сорокалетняя следователь спустя
рукава  вела следствие, с презрением глядя на меня, на похотливого любителя девочек.
 
На суде я попросил судью, чтобы Наталья Великанова описала квартиру, в которой я, якобы
её изнасиловал. Судья пошел мне навстречу, разрешил рассказать истице убранство
квартиры, и была ли кровать односпальной или двуспальной? У меня были две
полутораспалки. Наталья пошла красными пятнами: ни одной ученице так и не удалось
переступить порог моей квартиры, потому что я понимал неудержимую фантазию
современных девиц. Иван Гусляров стал первой жертвой из нашего потока: его
женила на себе восьмиклассница, и через год родила мальчика. Ныне рано
взрослеют девочки и мальчики.
 
Нервная встряска пошла мне на пользу: я засел за рукопись и за год написал роман о себе и своём
поколении. Но роман никто не хотел печатать. Это было для меня новостью: как же
так? Все критики хвалят, не скупятся на положительные рецензии, а пробить издательскую
стенку я так и не смог. Опустошенным устроился в местную редакцию разъездным
корреспондентом, надо же узнать жизнь не только с парадной стороны. Моё
холостяцкое положение имело все преимущества перед женатиками, посетил все
глухие места родины, и начал кое-что понимать о социалистическом строе, которое,
скорее всего, походило на добровольную барщину — народ спивался от безделья,
потому что ему ничего не давали делать, собственности-то не было.
 
После того загадочного случая с моим спасением от рухнувшего ТУ-134, последующим визитом в
Москву и подписанием первого договора на книгу, на гонорар я купил ноль седьмую
«Жигули», и уже начал задумываться, как бы мне пристроить и вторую книгу.
Кое-кто советовал издать в Казахстане, там с удовольствием печатали российских
авторов, журнал «Простор» был нарасхват у всех читателей Союза, подписаться
было невозможно, впрочем, как и на все издания, лишь по  большому блату. И я не уставал поражаться:как при такой любви к литературе у нас так и не насытят книжные магазины,
которые ломились от макулатуры десяти тысяч членов Союза писателей.
 
Я вышел из подъезда, разминувшись с соседями, с которыми пришлось поздороваться и
придержать им дверь, проходили с коляской, то есть отвлёкся на какое-то
мгновение, когда мой взгляд упал на мой автомобиль, стоящий напротив тротуара
ещё с вечера, я заметил человека, прокалывающего ножом мои задние шины. Заметив
меня, вышедшего, он на какое-то мгновение застыл, узрел его плотную седую
бороду по всему подбородку, что меня совсем смутило: не пристало старому
человеку заниматься столь позорным занятием, мстить богатым только за то, что у
них есть автомобиль, а у него нет. Затем старик деловито, не очень спеша,
потому что я застыл с открытым ртом, подошел к красной иномарке, сел в неё и
стремительно укатил на зеленый свет светофора, который тут же стал жёлтым,
завидное везение; но я в любом случае не смог бы его догнать, да и номер авто
не смог запомнить, так всё быстро происходило, словно в кино.
 
Я оторопело подошел к своим «Жигулям», не в состоянии сообразить, что же мне делать, то ли
вызвать милицию, то ли вынуть запаску: перед глазами всё стояло лицо старика,
которое поразительно кого-то мне напоминало, да и он меня знал, его взгляд тоже
был узнавающе пристальным, едва ли, не знающим? Но, кому из моих знакомых
понадобилось делать такую подлянку?! Кому я так сильно уж насолил? Я — человек
почти бесконфликтный, никогда ни с кем не спорю: просто говорю: Старик, ты
прав. И спорящий затыкается на полуслове: зачем что-либо доказывать, если с
тобой уже согласились. Я потер лоб рукой, на мгновение закрыл ладонью глаза и понял
— это было моё лицо, как если бы я постарел на тридцать лет, сейчас мне сорок один.
Уже десять лет как развёлся с Иркой, но она ещё пять лет после развода
приходило ко мне утолять мои печали: первый её ребёнок поразительно похож на
меня. Может быть, поэтому она перестала приходить ко мне, чтобы и второго не
начали со мной сравнивать. Да и скандал с педофилией сказался на моём реноме: молодые
женщины осуждающе начали поглядывать в мою сторону.
 
 В сознание привёл страшный грохот наперекрёстке, где пожарная машина столкнулась с «Жигулями», едущей по моей полосе, по которой я бы и проехал, если бы этот старик не задержал меня своим
проколом, по сути, спас мне жизнь: водитель был в безжизненном состоянии, его
выволакивали из покорёженного салона. Жуткое зрелище. Скорая помощь,
милицейские машины почти перекрыли движение, но мне спешить некуда и незачем: в
редакции всегда можно отбрехаться, тем более можно написать и заметку об этом
происшествии, благо, сам свидетель. Из редко доносившихся реплик с места
происшествия был в курсе, что погиб только водитель «Жигулей», шофер пожарной
машины лишь получил сотрясение мозга и царапину на лбу, но от госпитализации
отказался.
 
При возвращении домой, в подъезде обязательно проверяется почтовый ящик: вот и на этот раз там
сиротливо лежал белый конверт удлинённой формы, такие обычно приходят из
госучреждений. Но внешняя сторона конверта была девственно чиста, даже марки
отсутствовали, путём недолгой дедукции не трудно понять, что его принёс
нарочный и опустил в мой ящик. Кто бы это мог, и что там?
 
Намеревался переодеться, поставить на стол скудный ужин холостяка, и уж тогда прочитать
текст, который был отпечатан типографским способом, не от руки, как можно было
предположить. Бумага не фирменная, чистая. Ничего кроме странных слов и
выпавшей фотографии симпатичной собачки, в породах не сильно разбираюсь:
никогда не был кошатником и собачником.
 
«Привет! Это ризеншнауцер Аврора, самочка, как ты уже догадался. Ты должен, ты просто обязан
при первом же удобном случае купить в охотничьем магазине собачий поводок для
Авроры, если не желаешь нести её на руках, чтобы она снова не сбежала, как она
уже это проделала со своей хозяйкой, точнее, с её подругой, которой доверила
присмотреть за Авророй, а та, возьми и отстегни поводок. Пятого октября ты
должен пойти с новым поводком в собачий приют, куда привозят всех выловленных
за день собак. Аврору привезут в 16-37, ни минутой позже. Ты скажешь, что Аврора
твоя собачка, мол, не успел спасти, когда её уже увезли.
 
Пристегнешь Аврору за ошейник и поедешь вместе  c нею на улицу Пушкина 39, поднимешься на третий этаж, позвонишь в квартиру № 62. Там живёт Анастасия Павловна Чернавина, весьма приятная, если не сказать красивая тридцатилетняя особа. Довольно ходить тебе в холостяках. Она — твоя судьба,
которую ты можешь и не найти, не будь моей подсказки.
 
Да, и не советую раньше пятого октября ехать и знакомиться с Настенькой, отошьёт сразу же, она
недавно пережила семейную драму, и сейчас для неё все мужики сволочи, улыбки её
недостойны, не то что разговора. Аврора будет твоим паролем, что ты мужик
стоящий, с тобой можно иметь дело.   
 
Как Аврора оказалась у тебя? Проходил мимо, когда её ловили и засовывали в клетку,
пожалел, сказал, что это твоя Аврора. На кличку она отзывается. Настеньке
скажешь, что во дворе спрашивал, мол, чья это собака,  и тебе подсказали».
 
И всё. Больше ничего в конверте не было, и даже подписи, от кого… Хотя я уже начинал
догадываться. Все удивительные случаи со мной выстраивались в один невероятный
сюжет, и, если бы это было не со мной, я бы не поверил. Но мистики здесь не
было, а что?
 
Ужин, разогретые макароны, залитые двумя яйцами, я проглотил почти не чувствуя вкуса, и, ощущая
непонятное волнение перед грядущей встречей с пока ещё неизвестной мне
Настенькой. И, если бы не предупреждение, в этот же вечер, я бы сорвался и
пошёл на встречу со своей суженой.
 
Решил снова перечитать удивительное послание, хотя уже выучил наизусть, но тайный смысл от
меня ускользал: кто написал? Если я сам из какого-то будущего, то мог бы и
подробнее дать инструкцию, мало ли что могу ляпнуть при встрече с молодой
женщиной, и тогда всё пойдёт насмарку.  
 
Взял белый лист бумаги, перевернул, но текста не было на обеих сторонах. Да и сам лист уже
отдавал желтизной; непроизвольно потер пальцами, и бумага начала разрушаться,
терять структуру. Через минуту от неё и конверта не осталось и следа. Что за
чудеса?! Об исчезающих чернилах читал, но здесь был типографский набор, да и
бумага не могла бесследно испариться!
 
Послесловие:СССР дышал на ладан, а мы с Настенькой почти не заметили его исчезновения, хотя лет пять, и пришлось туговато, «бомбил» извозчиком. За это время родились Саша и Леночка.
Настя реализовала свою мечту, открыла дизайнерский салон, который начал
пользоваться бешеным успехом у местных бизнесменов. Мы выстроили за городом
коттедж, облагородили приусадебный участок, приобрели два автомобиля, чтобы не
возникало споров, чья очередь сидеть за рулём.
 
Я выпустил ещё два романа, которые не прошли незамеченными среди столичных читателей, но
широкого  резонанса не вызвали, не всем же быть Пелевинами и Прилепинами, я на другую букву, зато высказал всё, что было на душе и в мыслях, у меня был свой читатель, который щедро отзывался
рецензиями, и это было приятно.
 
Но с некоторых пор начал тревожить невысказанный вопрос: приближалось время, когда я из
двадцать первого века должен был предупредить себя, сорокаоднолетнего, и даже
защитить от неотвратимой катастрофы, а я представления не имел, как это
сделать: ученые лишь приблизились к телерепортации фотона, о большей массе  и речи не был. Так же дело обстояло и смашиной времени, журналисты писали о чёрных дырах, «кротовых» норах, и это всё, на что они были способны.
 
Но, с другой стороны, я никогда не носил бороду, и не стану, хотя сильно поседел, но
приклеить «фальшак» труда не составит, хотя, зачем предупреждать уже
предупреждённого? Меня миновали серьёзные аварии и катастрофы, надеюсь, и в
будущем так будет, а если и случится, то ничего страшного, жизнь прожита, от
всех бедствий не застрахуешься. Хотя и желательно: всё больше тревог и забот
доставляет сын Александр. Пока служил в армии, я был спокоен, но сейчас он
рвётся спасать Украину от нацистов. И я его понимаю. Сам бы не утерпел, будь в
его летах. Пока уговариваю, мол, дождись весны, эта буза продлится надолго,
успеешь навоеваться. А сам думаю: вот кого бы надо предупреждать, а не меня.
Его могут убить и молодым. Если эту нацистскую заразу не остановить, то убитых
будет ещё больше.

                                                                                       28 января 2015 год.


Комментарии

Вячеслав Воробьёв off

2015-03-10 15:57:17

С новосельем, Вячеслав!

Это территория СВОБОДЫ СЛОВА, будьте, как дома.

Троллям и провокаторам сюда вход закрыт, здесь все родственные души.

Я так думаю.

Принимаем всех, кто с добрыми намерениями, независимо от должностей,
званий, национальности и пр.

Приглашайте своих друзей, буду рад.